Regional peculiarities of disability due to uterine cancer



Cite item

Full Text

Open Access Open Access
Restricted Access Access granted
Restricted Access Subscription or Fee Access

Abstract

ABSTRACT

BACKGROUND:

In Russia, within the framework of the national project “Healthcare”, the federal project “Fight against oncological diseases for 2018-2024” has been launched. There is a significant regional variability in the level and severity of malignant neoplasms (MN), which determines the relevance of studying and monitoring the characteristics of health disorders due to MN in the regions. 

AIMS: to analyze the dynamics and structure of the disability of the female population due to uterine cancer in the Chechen Republic.

MATERIAL AND METHODS. Units of observation: newly recognized disabled (NRD) and repeated recognized disabled (RRD) due to uterine cancer during the year.  The analysis was carried out by three age groups of the  population (young, middle and old).  Study period 2014-2020. Research methods: documentary, data copying, statistical and graphic.

RESULTS. In the age structure of disability due to uterine cancer, the proportion of elderly people prevailed (65.5%). It has been established that in dynamics by 2020 the contingent of young people with disabilities has not changed significantly, the middle age has decreased, and the elderly has increased (p=0.0070). The third group of disability was more often established during the repeated (66.1%), and the second group - during the newly examination (45.6%). At the same time, the proportion of disabled people who were assigned the first disability group was higher in the RRD cohort. In disabled people, persistent dysfunctions of the blood system and immune system (100%) were accompanied by various types of capacity limitations, with the predominance first degree of their severity. 

CONCLUSION. Within the framework of the project "Fight against oncological diseases for 2018-2024" it is necessary to take into account the regional features of the dynamics and structure of the disability of the female population due to uterine cancer in the Chechen Republic. The presented results of epidemiological and clinical-expert diagnostics should be used in the development of priority areas of anticancer medical and social activities for the prevention of disability due to oncogynecological diseases at the regional level of health care.

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

В настоящее время злокачественные новообразования (ЗНО) рассматриваются в рамках эпидемиологии неинфекционных заболеваний. ЗНО, наряду с сердечно-сосудистыми заболеваниями, лидируют среди причин смертности населения [1-3]. ЗНО, которые входят в спектр онкогинекологии, характеризуются высоким уровнем распространения, недостаточной регистрацией первичных случаев, высокой долей запущенных стадий злокачественного процесса и неудовлетворительными результатами лечебно-реабилитационных мероприятий [4]. Ситуация усугубляется продолжающимся воздействием неблагоприятных факторов внешней среды, в том числе репродуктивных факторов риска (гормональные сдвиги) [5, 6].

Отмечается значительная региональная вариабельность уровня и тяжести ЗНО, что определяет актуальность изучения и мониторинга особенностей нарушения здоровья вследствие ЗНО в регионах [7, 8]. Инвалидность, являясь важнейшим показателем здоровья населения, позволяет судить об эффективности лечебно-реабилитационных и профилактических мероприятий [9]. В России в рамках национального проекта «Здравоохранение» запущен федеральный проект «Борьба с онкологическими заболеваниями на 2018-2024 гг.» [10].

Цель исследования ― анализ динамики и структуры инвалидности женского населения вследствие рака тела матки в Чеченской Республике.

 

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ

Дизайн исследования

            Эпидемиологическое, ретроспективное, оценочное.

 Объект исследования

Совокупность впервые признанных инвалидами (ВПИ) и повторно признанных инвалидами (ППИ) вследствие рака тела матки в течение года.

Единицы наблюдения

ВПИ и ППИ вследствие рака тела матки в течение года. Анализ проведен по трем возрастным группам взрослого населения: молодого (женщины в возрасте 44 лет), среднего (женщины в возрасте 45–54 лет) и пожилого возраста (женщины 55 лет и старше).

Источники информации

            «Сведения о медико-социальной экспертизе лиц в возрасте 18 лет и старше» – форма 7-собес Росстата.

Период исследования

Динамика и структура первичной инвалидности анализировались по годам в течение 2014-2020 гг.

Методы исследования

В ходе исследования проводилась выкопировка данных и применялись документальный, статистический и графический методы.

Статистический метод

Для описания числовых шкал применялись среднее значение и стандартное отклонение в формате «M ± S». Сопоставления двух групп по числовым показателям проводились с помощью непараметрического критерия Манна-Уитни. Сравнения трех и более групп по числовым показателям осуществлялись с помощью непараметрического критерия Крускала-Уоллеса. Статистическая достоверность различий групп для бинарных и номинальных шкал осуществлялась с использованием критерия Хи-квадрат Пирсона в случае независимых групп, и на основе метода МакНеймера в случае зависимых групп. Уровень статистической значимости был зафиксирован на уровне 0,05. Статистическая обработка данных производилась c использованием пакетов прикладных программ Statistica 10 и SAS JMP 11.

 

РЕЗУЛЬТАТЫ

Контингент инвалидов вследствие рака тела матки включал 333 женщин. Уровень первичной инвалидности составил 0,62-0,29, а повторной инвалидности – 0,52-0,84 на 10 тыс. женского населения Чеченской Республики (2019-2020 гг.). Средний возраст составил 56,48 ± 9,45 лет. Коэффициент вариации равен 17%, что свидетельствует о низком уровне разнородности показателя.

Впервые было признано инвалидами 147 женщин (44,1%) и 186 женщинам при повторном освидетельствовании статус инвалида был продлен (57,9%). В когорте ВПИ средний возраст равнялся 56,34 ± 10,08 лет, в когорте ППИ – 56,59 ± 8,96 (достоверно не различались) (рис. 1).

 

 

Рисунок 1. Средний возраст ВПИ и ППИ вследствие рака тела матки (2014-2020 гг.), p=0,9250

В когорте ВПИ 38% женщин занимались физическим трудом, 27,9% женщин – умственным трудом, а 34,1% женщин – не имели профессии (домохозяйки). Среди ППИ больше было женщин, которые занимались физическим трудом, при меньшем удельном весе женщин, не имеющих профессии. Удельный вес женщин, которые занимались физическим трудом, в контингенте ППИ не отличался от экстенсивного показателя в контингенте ВПИ (рис. 2).

 

Рисунок 2. Когорты ВПИ и ППИ вследствие рака тела матки – распределение в зависимости от наличия профессии и вида трудовой деятельности (%, p=0,9655)

В возрастной структуре инвалидности вследствие рака тела матки численность инвалидов пожилого возраста составляла 218 (65,5%) женщин, среднего возраста – 87 (26,1%) женщин, молодого возраста – 28 (8,4%) женщин (табл.). В возрастных группах инвалидов превалировали ППИ, которые составляли среди молодых инвалидов – 7,5% (14 женщин), в группе среднего возраста – 28,5% (53 женщины) и среди пожилых – 64% (119 женщин) (p=0,4876).

Таблица  

Динамика и структура инвалидности женского населения вследствие рака тела матки в Чеченской Республике (абс. числа, %)

Возрастные группы женщин инвалидов

Год

18-44 года, (N=28)

45-54 года, (N=87)

55 лет и старше, (N=218)

Уровень P

2014

7 (25,00%)

12 (13,79%)

21 (9,63%)

(df=12)

0,0070

2015

4 (14,29%)

16 (18,39%)

21 (9,63%)

2016

3 (10,71%)

23 (26,44%)

32 (14,68%)

2017

 (0,00%)

7 (8,05%)

23 (10,55%)

2018

2 (7,14%)

11 (12,64%)

41 (18,81%)

2019

5 (17,86%)

9 (10,34%)

41 (18,81%)

2020

7 (25,00%)

9 (10,34%)

39 (17,89%)

Инвалидность первичная/повторная

 (df=2)

Первичная (n=147)

14 (50,00%)

34 (39,08%)

99 (45,41%)

0,4876

Повторная (n=186)

14 (50,00%)

53 (60,92%)

119 (54,59%)

Группа инвалидности

 (df=4)

Третья группа (n=197)

11 (39,29%)

57 (65,52%)

129 (59,17%)

0,1123

Вторая группа (n=118)

16 (57,14%)

25 (28,74%)

77 (35,32%)

Первая группа (n=18)

1 (3,57%)

5 (5,75%)

12 (5,50%)

Срок инвалидности

 (df=6)

1 год

19 (67,86%)

64 (73,56%)

155 (71,10%)

0,9510

Бессрочно

4 (14,29%)

13 (14,94%)

31 (14,22%)

6 месяцев

4 (14,29%)

6 (6,90%)

23 (10,55%)

2 года

1 (3,57%)

4 (4,60%)

9 (4,13%)

Способность к передвижению, степень

 (df=6)

Первая

12 (42,86%)

42 (48,28%)

117 (53,67%)

0,4080

Не установлено

14 (50,00%)

36 (41,38%)

73 (33,49%)

Вторая

1 (3,57%)

5 (5,75%)

22 (10,09%)

Третья

1 (3,57%)

4 (4,60%)

6 (2,75%)

Способность к самообслуживанию, степень

 (df=6)

Первая

18 (64,29%)

70 (80,46%)

160 (73,39%)

0,5870

Вторая

9 (32,14%)

13 (14,94%)

47 (21,56%)

Третья

1 (3,57%)

4 (4,60%)

10 (4,59%)

Не установлено

 (0,00%)

 (0,00%)

1 (0,46%)

 

Способность к трудовой деятельности, степень

 (df=6)

Первая

11 (39,29%)

56 (64,37%)

127 (58,26%)

0,1790

Вторая

16 (57,14%)

25 (28,74%)

74 (33,94%)

Третья

1 (3,57%)

5 (5,75%)

11 (5,05%)

Не установлено

 (0,00%)

1 (1,15%)

6 (2,75%)

 

В динамике к 2020 г. контингент инвалидов молодого возраста существенно не изменился, среднего возраста уменьшился, а пожилого возраста возрос (p=0,0070) (рис. 3).

 

Рисунок 3. Динамика возрастной структуры инвалидности вследствие рака тела матки (2014-2020 гг., %, p=0,0070)

Среди инвалидов молодого возраста было больше женщин, которые не владели профессией (60%), тогда как среди инвалидов среднего возраста их было меньше с незначительным превышением по сравнению с удельным весом женщин, занимающихся физическим трудом (соответственно 38% и 35,4%). Удельный вес женщин, которые занимались умственными видами труда был выше среди инвалидов пожилого возраста (29,7%), однако и в этом возрастном сегменте инвалидов преобладали женщины, которые не владели профессией. По данному показателю обнаружены значимые различия между группами (p<0,0256).

Структура инвалидности по тяжести была следующей. В группе инвалидов молодого возраста 11 женщин (39,3%) имели третью группу, 16 женщин (57,1%) – вторую группу и 1 женщина (3,6%) – первую группу инвалидности. В группе инвалидов среднего возраста и пожилого возраста больше было инвалидов с третьей группой (соответственно 57 женщин – 65,5% и 129 женщины – 59,2%). Удельный вес инвалидов с второй группой равнялся 28,7% (25 женщин) – в группе инвалидов среднего возраста и 35,3% (77 женщин) – в группе инвалидов пожилого возраста.  Экстенсивные показатели первой группы инвалидности в этих возрастных сегментах инвалидов составляли соответственно 5,7% (5 женщин) и 5,5% (12 женщин) (табл.). По данному показателю не обнаружены статистически значимые различия между группами (p=0,0136). Третья группа инвалидности чаще устанавливалась при повторном (66,1%), а вторая группа – при первичном освидетельствовании (45,6%). Удельный вес инвалидов, которым устанавливалась первая группа инвалидности был выше в когорте ППИ. Срок инвалидности «на 2 года» устанавливался только инвалидам с первой группой (77,8%). Большинству инвалидов с второй группой и с третьей группой установлен срок инвалидности «на 1 год» (p<0,0001). Среди инвалидов с первой группой и инвалидов с третьей группой преобладали лица с профессиями физического труда (соответственно 53,3% и 44,9%), тогда как среди инвалидов с второй группой больше было лиц, не имеющих профессии (41,5%).

По срокам установленной инвалидности во всех возрастных группах преобладали инвалиды со сроком «1 год» (19 инвалидов – 67,9% молодого, 64 инвалида – 73,6% среднего и 155 инвалидов – 71,1% пожилого возраста) (p=0,9510). Удельный вес инвалидов со сроком инвалидности «на 2 года» среди инвалидов среднего возраста и пожилого возраста значимо не различался (соответственно 4,6% и 4,1%), тогда как в возрастной группе молодых инвалидов был меньше (3,6%). Не выявлены существенные различия и в удельном весе инвалидов, которым инвалидность была установлена со сроком «бессрочно» (соответственно 14,3% молодого, 14,9% среднего и 14,2% пожилого возраста). Удельный вес инвалидов со сроком инвалидности «6 месяцев» был выше в группах инвалидов молодого и пожилого возраста (соответственно 14,3% и 10,6%) по сравнению с группой инвалидов среднего возраста (6,9%) (табл.).

У инвалидов отмечались стойкие нарушения функций системы крови и иммунной системы (333 женщин – 100%), а также единичные случаи нарушения функций мочевыделительной системы (0,6%) и функции кожи и связанной с ней систем (0,6%). Имели место нарушения способностей к передвижению, самообслуживанию и трудовой деятельности.

Нарушение способности к передвижению диагностировано  у 210 инвалидов (63,1%), в том числе в группе молодых женщин инвалидов – у 14 женщин (50%), среди которых имела место  1 степень нарушения – у 12 женщин (42,9%), 2 степень – у 1 женщины (3,6%), 3 степень – также у 1 женщины (3,6%); в группе женщин среднего возраста – у 51 женщины (58,6 %), в том числе первой степени – у 42 женщин (48,3%), второй степени – у 5 женщин (5,7%) и третьей степени  – у  4 женщин (4,6%); в группе женщин пожилого возраста – у 145 женщин (66,5%), в том числе первой степени – у 117 женщин (53,7%), второй степени – у 22 женщин (10,1%) и третьей степени  – у  6 женщин (2,8%). Данный вид нарушения способности не выявлен у 50% женщин молодого возраста, 41,4% женщин среднего возраста и 33,5% женщин пожилого возраста (табл.). Между группами по данному показателю статистически значимые различия не обнаружены.

Нарушение способности к самообслуживанию выявлено у всех за исключением 1 инвалида – 332 инвалидов (99,7%). Распределение по степеням нарушения способности к самообслуживанию было следующим. В группе молодых инвалидов (100%) 1 степени нарушение способности диагностировано у 18 женщин (64,3%), 2 степени – у 9 женщин (32,1%), 3 степени – у 1 женщины (3,6%).  В группе женщин среднего возраста (100%) 1 степень нарушения способности диагностирована у 70 женщин (80,5%), вторая степень – у 13 женщин (14,9%) и 3 степень – у 4 женщин (4,6%). В группе женщин пожилого возраста (99,5%) 1 степень нарушения диагностирована у 160 женщин (73,4%), 2 степень – у 47 женщин (21,6%), 3 степень – у 10 женщин (4,6%) и у 1 женщины (0,5%) – не установлено (табл.). Между группами по данному показателю статистически значимые различия не обнаружены.

Нарушение способности к трудовой деятельности (рис. 4) диагностировано у 326 инвалидов (97,9%), в том числе в группе молодых женщин инвалидов (100%) 1 степень нарушения способности имела место у 11 женщин (39,3%), 2 степень – у 16 женщин (57,1%), 3 степень– у 1 женщины (3,6%); в группе женщин среднего возраста – у 86 женщин (95,2%), в том числе первой степени – у 56 женщин (64,4%), второй степени – у 25 женщин (28,7 %) и третьей степени  – у  5 женщин (5,7%); в группе женщин пожилого возраста у 127 женщин (97,2%), в том числе первой степени – у 127 женщин (58,3%), второй степени – у 74 женщин (33,9%) и третьей степени  – у  11 женщин (5%). Данный вид нарушения способности не выявлен у 1,1% среднего и 2,8% пожилого возраста инвалидов (табл., рис. 4). Таким образом, удельный вес первой степени нарушения трудовой способности был выше в группе инвалидов среднего возраста, второй степени – в группе инвалидов молодого возраста. Третья степень нарушения способности к трудовой деятельности имела значительно меньший удельный вес: в группе молодых инвалидов – 3,6%, среднего возраста – 5,7%, а пожилого возраста – 5%. По данному показателю ограничения жизнедеятельности различия между возрастными группами не достигли статистической значимости (р=0,0190).

.

Рисунок 4. Нарушение способности к трудовой деятельности в возрастных группах инвалидов вследствие рака тела матки (степени, %, р=0,1790)

 

ОБСУЖДЕНИЕ

Рак тела матки (РТМ) — самая частая злокачественная опухоль женских половых органов в развитых странах и 2‑я по частоте после рака шейки матки злокачественная опухоль женских половых органов в мире [11]. Примерно у 80 % пациенток с РТМ диагностируют эндометриальную аденокарциному. У большинства пациенток РТМ носит спорадический характер [12].

Представленные результаты изучения проблемы инвалидности женского населения вследствие рака тела матки в Чеченской республике свидетельствуют о динамике тенденции роста численности контингента инвалидов. Выявлена дифференциация инвалидности по возрасту – преобладают инвалиды пожилого возраста При этом имеет место разнонаправленность динамики в возрастных группа инвалидов. Так, контингент инвалидов молодого возраста существенно не изменился, среднего возраста уменьшился, а пожилого возраста возрос (p=0,0070). В настоящее время возраст рассматривается как фактор, который влияет на исход при злокачественных заболеваниях [13] и инвалидность населения [14]. При раке тела матки пожилой возраст (старше 60 лет) относится к неблагоприятным прогностическим факторам [15].

У инвалидов стойкие нарушения функций системы крови и иммунной системы (100%) сопровождались различными видами ограничений жизнедеятельности с преобладанием первой степени их выраженности. Обращает на себя внимание больший удельный вес инвалидов молодого возраста с второй степенью нарушения способности к труду, по сравнению с инвалидами среднего и инвалидами пожилого возраста при преобладании во всех возрастных контингентах инвалидов, которые занимались физическими видами труда.

Имеющая место выраженность нарушений функций системы крови и иммунной системы (100%) и ограничений определили структуру инвалидности по тяжести. В возрастных группах среднего и пожилого возраста превалировали инвалиды с третьей группой инвалидности, тогда как среди инвалидов молодого возраста больше было инвалидов с второй группой инвалидности. Третья группа инвалидности чаще устанавливалась при повторном (66,1%), а вторая группа – при первичном освидетельствовании (45,6%). В тоже время удельный вес инвалидов, которым устанавливалась первая группа инвалидности был выше в когорте инвалидов направленных на повторное освидетельствование.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В рамках проекта «Борьба с онкологическими заболеваниями на 2018-2024 гг.» необходимо учесть региональные особенности динамики и структуры инвалидности женского населения вследствие рака тела матки в Чеченской Республике. Представленные результаты эпидемиологической и клинико-экспертной диагностики целесообразно использовать при разработке приоритетных направлений противораковой медико-социальной деятельности по профилактике инвалидности (первичной и вторичной) в области онкогинекологии на уровне регионального здравоохранения.

 

ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Источник финансирования. Авторы заявляют об отсутствии внешнего финансирования при проведении исследования.

Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Вклад авторов. Все авторы подтверждают соответствие своего авторства международным критериям ICMJE (все авторы внесли существенный вклад в разработку концепции, проведение исследования и подготовку статьи, прочли и одобрили финальную версию перед публикацией).

ADDITIONAL INFORMATION

Funding source. This study was not supported by any external sources of funding.

Competing interests. The authors declare that they have no competing interests.

Authors’ contribution. All authors made a substantial contribution to the conception of the work, acquisition, analysis, interpretation of data for the work, drafting and revising the work, final approval of the version to be published and agree to be accountable for all aspects of the work.

×

About the authors

Marina Arsen`evna Shurgaya

Russian Medical Academy of Postgraduate Education of the Ministry of Healthcare

Author for correspondence.
Email: daremar@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-3856-893X
SPIN-code: 4521-0147
Scopus Author ID: 6506404257
ResearcherId: A-5716-2019

Associate Professor, Doctor of Medical Sciences, Professor

Russian Federation, 2/1 Barrikadnaya St., Moscow 123995, Russia

Lilya Sultanovna Idrisova

Republican Clinical Center for Maternal and Child Health named afterAimani Kadyrova

Email: rkcozmir_ak@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-5931-0175
SPIN-code: 9996-4623

Chief Doctor, MD, Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, 1, street named after S.Sh. Lorsanov, Grozny, 364024

Elkhan Abdullaevich Suleymanov

National Medical Research Radiological Centre of the Ministry of Health

Email: docseasur@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5140-0245
SPIN-code: 5749-7283

MD, Dr. Sci. (Med.), professor of the Russian Academy of sciences,chief researcher of the scientific and educational department

Russian Federation, 125284, Moscow, 2nd Botkinsky ave., 3

Sergey Nikiforovich Puzin

Federal Research and Clinical Center for Resuscitation and Rehabilitation

Email: s.puzin2012@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0003-1030-8319
SPIN-code: 2206-0700

MD, Dr. Sci. (Med.), Academician of the Russian Academy of Sciences, Professor, deputy head

Russian Federation, 777 Lytkino, Solnechnogorsky district, Moscow oblast, 14153

References

  1. Kaprin AD., Starinsky VV., Shakhzadova AO. Malignant neoplasms in Russia in 2020 (morbidity and mortality). Moscow: MNIOI im. P.A. Herzen - a branch of the Federal State Budgetary Institution "NMITs Radiology" of the Ministry of Health of Russia. 2021. 252 p. (In Russ.).
  2. Bray F., Ferlay J., Soerjomataram I., Siegel R. L., et al. Global Cancer Statistics 2018: GLOBOCAN Estimates of Incidence and Mortality Worldwide for 36 cancers in 185 Countries. Ca: A Cancer J. Clin. 2018 Vol. 68. No. 6. P. 1394-424. doi: 10.3322/caac.21492
  3. Makimbetov EK., Salihar RI., Tumanbaev AM., Toktanalieva AN., Kerimov AD. Epidemiology of cancer in the world // Modern problems of science and education. 2020. No. 2. P. 168. URL: https://science-education.ru/ru/article/view?id=29718 (date of access: 10/12/2021). (In Russ.).
  4. Kaprin AD., Ashrafyan LA., Stilidi IS. Oncogynecology: national guidelines. Moscow: GEOTAR-Media. 2019. 384 p. doi: 10.33029/9704-5329-2-ONR-2019-1-384. (In Russ.).
  5. Colombo N., Creutzberg C., Amant F. et al. ESMO-ESGO-ESTRO Consensus conference on endometrial cancer. Diagnosis, treatment and follow-up. Int. J. Gynecol. cancer. 2016. Vol. 26. No. 1. P. 2–30. doi: 10.1093/annonc/mdv484. Epub 2015 Dec 2.
  6. Fan Z., Li H., Hu R. et al. Fertility-preserving treatment in young women with grade 1 presumed stage IA endometrial adenocarcinoma: a meta-analysis. Int. J. Gynecol. cancer. 2018 Vol. 28. No. 2. 385–93. doi: 10.1097/IGC.0000000000001164.
  7. Dmitriev VN. Malignant neoplasms of the female reproductive system in the Belgorod region in comparison with all-Russian indicators: monograph / V.N. Dmitriev. Belgorod: Epicenter. 2015. 212 p. (In Russ.).
  8. Gordienko VP., Leont'eva SN., Korobkova TN. Cancer of the reproductive organs in women of the Far Eastern Federal District // Siberian journal of oncology. 2020. Vol. 19. No. 3. pp. 23–37. doi: 10.21294/1814-4861-2020-19-2-23-37. (In Russ.).
  9. Puzin SN., Shurgaya MA., Dmitrieva NV. Epidemiology of adult disability in the Russian Federation // Epidemiology and vaccination. 2019. V. 18. No. 5. C. 14–23. https://doi.org/10.31631/2073-3046-219-18-5-14-23. (In Russ.).
  10. National project "Health care": federal project "Fight against oncological diseases". Approved December 24, 2018 (implementation period 2019-2024). Available from:http://government.ru/. Accessed: 28.01.2021. (In Russ.).
  11. Emons G., Steiner E., Vordermark D. et al. Interdisciplinary diagnosis, therapy and follow-up of patients with endometrial cancer. Guideline (S3-Level, AWMF Registry Number 032/034-OL, April 2018) – Part 2 with Recommendations on the therapy and follow-up of endometrial cancer, palliative care, psycho-oncological/psychosocial care/rehabilitation/patient information and healthcare facilities. Geburtshilfe Frauenheilkd 2018. Vol. 78. No. 11. P.1089–109. doi: 10.1055/a-0715-2964.
  12. Nechushkina VM., Dengina N. ., Kolomiets LA., Kravets OA., Morkhov KYu., Novikova E G. et al. Practical recommendations for the treatment of uterine body cancer and uterine sarcomas // Malignant tumors: Practical recommendations RUSSCO #3s2. 2018. V. 8. S. 190–203. doi: 10.18027/2224–5057–2017–7–3s2–168–180. (In Russ.).
  13. Ogryzko EV., Ivanova MA., Golubev NA. Dynamics of "rough" and standardized indicators of morbidity and mortality of the population of Russia from malignant neoplasms for 2003-2016 // Problems of standardization in healthcare. 2018. No. 1–2. pp. 9–13. doi: 10.26347/1607-2502201801-02009-013. (In Russ.).
  14. Shurgaya MA. Malignant neoplasms: age-related features of the epidemiology of primary disability in the Russian Federation // Russian journal of oncology. 2016. V. 21. No. 6. S. 319-324. https://doi.org/10.18821/1028-9984-2016-21-6-319-324. (In Russ.).
  15. Van den Bosch T, Coosemans A, Morina M, Timmerman D, Amant F. Screening for uterine tumours. Best Pract Res Clin Obstet Gynaecol. 2012. Vol. 26. №2. P. 257-66. doi: 10.1016/j.bpobgyn.2011.08.002

Supplementary files

There are no supplementary files to display.


Copyright (c) Eco-Vector



СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: 016140 от 23.05.1997 г
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ЭЛ № ФС 77 - 80654 от 15.03.2021 г
.



This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies